Лунная дыня

На краю Хорезма, где пески подходят к самым арыкам, жил старый бахчевод Рахим-бобо со внучкой Гулноз. Каждое лето у них вырастали самые сладкие дыни в округе — «гуляби», «бахор», «кой-баш». Люди говорили, что Рахим-бобо знает особое слово для земли.

Однажды ночью Гулноз вышла во двор попить воды и замерла: посреди бахчи светилась дыня. Не жёлтая, не зелёная — серебряная, как луна. Свет лился из неё мягко-мягко, и вокруг кружились ночные мотыльки.

— Бобо! — прошептала девочка. — Там луна упала к нам на бахчу!

Дедушка вышел, долго смотрел и улыбнулся:

— Мой дед рассказывал: раз в сто лет луна дарит одну дыню тому, кто всю жизнь честно трудился на земле. Кто её разрежет и поделится со всеми — у того в доме никогда не будет пусто. А кто спрячет для себя — у того она превратится в простую тыкву.

Слух о светящейся дыне быстро дошёл до богатого бая Жаббара. У него было сто сундуков, двести баранов и ни одного друга.

Бай приехал на бахчу на белом коне и бросил на землю мешочек с монетами:

— Старик, продай мне дыню! Я поставлю её в сундук и буду любоваться один. Такое сокровище не для бедняков.

— Она не продаётся, — спокойно ответил Рахим-бобо. — Её дарят, а не покупают.

Бай разозлился. Ночью он прислал слуг, и те украли дыню. Жаббар запер её в самый дальний сундук, повесил три замка и лёг спать довольный.

Утром он открыл сундук — и увидел серую, сморщенную тыкву. А на дне сундука, где лежало его золото, остались одни черепки. Жадность не умеет хранить чудеса: она превращает их в пустоту.

Гулноз очень расстроилась, когда дыня пропала. Но следующей ночью на бахче снова что-то засветилось — луна вернула свой подарок туда, где его ждали.

На этот раз Рахим-бобо не стал ждать. Утром он позвал всех соседей, расстелил во дворе большой дастархан и разрезал лунную дыню. Кусков хватило каждому: детям, старикам, пастухам, даже прохожему путнику. Мякоть была сладкой, как мёд, и прохладной, как ночной ветер.

И случилось чудо: из каждого семечка на следующий год выросла новая бахча. Дыни у всего кишлака уродились такие, что их возили на базар в Хиву и Ургенч, а про Хорезм стали говорить: «Там дыни слаще луны».

Пришёл и бай Жаббар — худой, растерянный, без коня и без сундуков. Рахим-бобо молча протянул ему кусок дыни. Бай впервые в жизни сказал «спасибо» — и в тот вечер у него появился первый друг.

Так и повелось: в Хорезме до сих пор угощают гостей лучшей дыней. Потому что радость, которой делятся, становится больше.